— Настя беременна! Мужчина её бросил, а она собралась одна рожать! — паниковала свекровь.

— И что? У неё всё есть, она справится, — возразил мой муж.

Настя, золовка, считалась успешной: взяла ипотеку в большом городе, на работе получала шестизначную сумму. Приезжала в наше захолустье, хвасталась:

— Часы купила, 20 тысяч. Пальто купила, 40 тысяч. Ремонт сделала, только за кухню 200 тысяч отдала.

Показывала мобильный банк, вкладку с расходами: суммы внушали — от 120 тысяч в месяц и выше. Выглядела Настя хорошо, постоянно фотографии присылала. Ипотека… Никто из нас в её квартире не бывал, но когда она её купила, то из дома родителей выписалась. В гости не звала, да никто и не напрашивался. У родителей мужа частный дом и два участка. Мы с мужем, к счастью, из частного дома в квартиру переехали ещё после рождения второго ребёнка. Нам не до поездок, свекрам — тем более. Подружка к Насте ездила, потом сплетни распускала, но все решили, что это из зависти.

У нас трое детей, хотим четвёртого. Муж работает на заводе, я на молочном комбинате. Свекры помогают: делятся мясом, молочкой и урожаем. На детей получаем пособия. Квартира трёхкомнатная, правда, в старом доме, но со всеми удобствами. Машина есть.

Иногда я завидовала золовке. Семью люблю, детей, мужа люблю, но когда всё наваливается, невольно думаешь: как же, наверное, хорошо быть одинокой и жить в своё удовольствие.

Так что известие о беременности Насти у нас с мужем негатива не вызвало. Условия есть, работа есть, а мужчину можно через суд привлечь к ответственности. Муж позвонил сестре, поздравил.

— Не знаю, что делать, на что жить буду, если рожу, — рыдала Настя.

— Почему она расстроена? — шёпотом спросила я у мужа.

Он пожал плечами, выключил громкую связь и ушёл в другую комнату.

— Да уж. Дела… — вздохнул он, закончив разговор.

Не всё у Насти было так радужно. Зарплата оказалась меньше, а большие суммы в банке — это переводы клиентов: Настя своей картой оплачивала их покупки. Не ипотека, а аренда. Отец ребёнка женат и пригрозил после родов отсудить малыша, если Настя вздумает подавать на алименты. Мне кажется, что это ложь, вряд ли жена мужчины обрадуется, там и до развода дойти может, но Настя, судя по всему, испугалась.

— Да не может быть! — не поверила я.

Но всё это оказалось правдой, а сказки, которыми кормила всех Настя, оказались ложью.

Ближе к родам Настя приехала к родителям. Стала врать, что квартиру сдала и этими деньгами гасит ипотеку. Она не знает, что мне известна правда. Мужа она еле уговорила молчать.

Родила Настя здесь, у нас. Временно прописалась у родителей. Получает декретные выплаты с работы, на них и живёт. На продукты не тратится, так как у свекров всего вдоволь. Рассказывает, как вернётся домой после декрета. Регулярно созванивается с квартирантами. Я своими ушами слышала, как она разговаривает по телефону с несуществующими людьми. Свекры её жалеют, верят, что из-за маленькой официалки декретные небольшие.

Тяжело золовке. Не представляю, какая печаль у неё на душе. Может, и страх. Врать — не выход. Она всё глубже увязает во лжи. Сказала бы родителям правду, неужели они бы её осудили? Свекры — самые добрые люди из всех, кого я знаю.

Может, у нас с мужем и нет особого богатства, но мы внимательны друг к другу. Дома всегда можно рассчитывать на поддержку. Если плохо, то выслушают и накормят вкусным. Дети радуют, работа стабильна. Может, и хорошо быть одинокой, но ни за что не променяю на это свою семью. Когда я случайно узнала правду о Насте, то поняла: не стоит сравнивать себя с другими. Мы видим лишь то, что лежит на поверхности, или то, что люди хотят показать. А на самом деле у всех свои переживания и проблемы.

Ох, не знаю, как Настя будет возвращаться в город в «свою» квартиру, да ещё с ребёнком на руках. Муж говорит, что и в городе у неё была временная регистрация — уже закончилась. Зачем тогда выписывалась? Для правдоподобности вранья? Ребёнка прописали у бабушки с дедушкой. Настя сказала, что потом, когда переедет, пропишет его у себя.

У нас здесь хорошо. Садики, школы, детские центры. Работа есть, развлечения — кафе, парки, площадки. Зачем рваться в большой город? Зачем гордиться мнимыми успехами? Не понимаю я Настю. Сочувствую ей, но не понимаю. Записано.